Люди
«Лучше расскажу друзьям за пивом, что мне плохо». Почему мифы вокруг ментального здоровья неправдивы и как его уберечь

Ментальное здоровье — важная тема, которая лишь недавно вышла из подполья. Между тем, многие до сих пор относятся к ней халатно, держат свои страхи и переживания в себе и демонизируют психотерапию.

В прошлом году в Харькове открылась «Моя комната» — проект, направленный на то, чтобы начать говорить о том, что вас волнует, перестать стыдиться своих проблем и поверить в их решение.

«Люк» поговорил с создателями проекта — Иваном Голяковым, Ярославой Матвейчук и Олингой Таварацян — о мифах и стереотипах вокруг психотерапии, влиянии пандемии на ментальное здоровье, а также о том, как их личный опыт привел к тому, чтобы помогать другим.

Ментальное здоровье — важная тема, которая лишь недавно вышла из подполья. Между тем, многие до сих пор относятся к ней халатно, держат свои страхи и переживания в себе и демонизируют психотерапию.

В прошлом году в Харькове открылась «Моя комната» — проект, направленный на то, чтобы начать говорить о том, что вас волнует, перестать стыдиться своих проблем и поверить в их решение.

«Люк» поговорил с создателями проекта — Иваном Голяковым, Ярославой Матвейчук и Олингой Таварацян — о мифах и стереотипах вокруг психотерапии, влиянии пандемии на ментальное здоровье, а также о том, как их личный опыт привел к тому, чтобы помогать другим.

У нас в «Комнате» есть ежедневная традиция чекиниться, чтобы разрядить обстановку, породниться. Ты рассказываешь, как себя чувствуешь, в форме метафоры. Например: «Какая я сегодня погода?». Предлагаю зачекиниться, — с порога предлагает одна из основательниц «Моей комнаты» Олинга.

Официально она — маркетинг-директорка проекта, фактически — занимается PR, маркетингом, SMM, креативом.

Я себя чувствую, как бразильское солнце. Ни разу не был в Бразилии, но настроение солнечное, несмотря на то, что на улице тучи, — продолжает ее коллега Ваня, CEO проекта.

В «Моей комнаты» на нем «операционка» и стратегические вопросы.

Я переменная облачность. Потому что у меня в голове то проясняется что-то, а потом тучи и снова ничего непонятно. Но, в целом, хорошее настроение, — подхватывает Яся, креативная директорка проекта.

Яся собирает программы для каждого индивидуального клиента, компании или интенсивов.

Я  торнадо, наверное, американский. Кидает из одной стороны в другую. В какой-то спешке сегодня, — завершает чекин Олинга.

В прошлом году Ваня, Яся и Олинга создали проект «Моя комната». Сегодня всего в команде уже 14 человек.

У нас нет закрепленных должностей, — утверждает Ваня. — Мы ищем для каждого сотрудника, что ему действительно интересно. Каждый месяц организовываем one-to-one часовую встречу с каждым тет-а-тет делаем срез, чем он занимался целый месяц. Если икона не замироточила, еще раз смотрим, где та область, которая понравилась, а где можно сделать больше.

Проект «Моя комната» родился из личного опыта каждого из участников. И на бразильское солнце он был похож далеко не всегда. 

«Врываться и помогать другим»

Создатели «Моей комнаты» учились в разных странах и занимались разными делами. Но в какой-то момент все трое перегорели и пошли к психотерапевтам. 

Яся училась на рекламщика. Но после рождения детей переквалифицировалась в психолога и уже шесть лет работает с командами. 

«После рождения ребенка я поняла, что что-то не так, — вспоминает Яся. — Нужно как-то общаться, воспитывать себя в первую очередь. И, конечно, как и большинство психологов, я начала этому учиться, потому что мне не хватало знаний, практики или опыта.

В Харькове лет 6-7 назад были маленькие психологические сообщества, туда ходили, в основном, либо студенты, либо люди, которые уже были в отчаянии. И я попала в такую группу.

Поняла, что выгляжу достаточно цельным человеком по сравнению с остальными. Решила, что нужно врываться и помогать другим. Потому что у меня, в целом, уже было достаточно жизненного опыта, на который можно было опираться. Поэтому, чуть-чуть доучившись, пошла работать психологом».

С Ваней Яся познакомились около пяти лет назад через общих знакомых. Будущий создатель «Моей комнаты» долгое время работал дизайнером. В том числе, в IT и креативном агентстве. Потом учился в бизнес-школе Hyper Island в Манчестере. Там попал в альтернативную школу, в которой говорили о лидерстве и soft skills. Вернувшись оттуда, понял, что больше не хочет быть дизайнером.

«Я решил написать диплом о культуре страха в постсоветском пространстве. Для этого начал делать командную фасилитацию по всей Украине, — вспоминает он. 

Фасилитация это метод направления внимания команды на решение проблемы, которая возникает в рамках самой команды. Задача фасилитатора создать пространство, в котором команда может самостоятельно найти решение.

Я стал кататься по Украине, побывал в 15 украинских IT-компаниях, делал там фасилитацию. И полгода спустя выгорел, потому что не знал, как отстраняться эмоционально или контролировать эмоции. Так в 2018 году я попал в терапию».

В том же году вместе с партнером Ваня запустил онлайн-школу моушн-дизайна, которая за два года собрала 170 тысяч студентов со всего мира. В командировке в Китае познакомился с Олингой.

Олинга родилась в Туркменистане в армянской семье. После окончания школы поехала учиться в Пекин на китаиста и японоведа. Окончив университет, вместе с друзьями решили создать в Китае торговую компанию. Спустя полгода переехала на юг страны, в Шэньчжэнь. Там в 2018-м в ее жизни появилась психотерапия.

«Приехала я туда абсолютно одна, в офисе работала одна, жила одна, друзей у меня не было, — вспоминает Олинга.

На протяжении полугода я вставала со слезами, засыпала со слезами, было очень тяжело. Мы с Ваней на тот момент уже познакомились, но близко не общались. В общем, моя подруга и Ваня посоветовали сходить к психологу.

И я попробовала. Буквально за 2-3 сеанса мне стало намного легче, я стала ближе общаться со своей семьей, мир заиграл новыми красками. Я начала ходить в спортзал, учить английский. Стала делать все, о чем долгое время мечтала. И я подумала: “Блин, психология это круто!”».

Уже тогда Ваня с Ясей начали проводить тренинги. Но Ваня все еще был занят своим бизнесом и не мог выйти из него. Олинга к тому времени уже переехала в Украину. Карантин стал для всех стимулом, чтобы объединить усилия.

«Весной прошлого года, когда случился карантин, мы с Ваней и Олингой стали собираться и обсуждать, что происходит в наших жизнях, с бизнесами, с работами, с ощущением себя как нормального человека, который справляется. Прилетела от Вани идея и летом мы уже начали работать», — вспоминает Яся.

«Однажды я проснулся в 5 утра в слезах, потому что мне приснилось, что есть “Моя комната” место, куда можно прийти и почувствовать себя защищенным, не бояться, что тебя используют или воздействуют негативно. А просто примут таким, какой ты есть, — добавляет Ваня. 

В 2020 году реальность опять разрушилась. И пришло понимание, что дальше убегать от самого себя и делать что-то ради денег или “потому что нужно” я больше не могу».

Проект запустился 12 сентября прошлого года. Изначально «Моя комната» обосновалась на улице Искусств и работала преимущественно в офлайне. Но в декабре переехала в пространство в переулке Классическом и перенеслась в онлайн, чтобы «выйти в ноль, а дальше в плюс, дабы превратить это из социального проекта, который просто очень нравится, в бизнес, который сам себя окупает».

«В декабре мы закрыли весь офлайн и стали множеством комнат в онлайне, — говорит Ваня. — Люди сидят в своих комнатах, но присутствуют в этом теплом, поддерживающем пространстве. На этих онлайн-созвонах, групповых встречах, создается магия простого человеческого контакта».

Не карать, а помогать

В Украине психотерапия до сих пор окружена множеством мифов. Например, что поход к психологу приравнивает тебя к психически больному. Создатели «Моей комнаты» объясняют: это в корне не верно, а стереотипы вокруг психотерапии напрямую связаны с советским прошлым.

«В Советском Союзе психиатрия реально была карательным инструментом, — подчеркивает Ваня. — Тебя отправляли либо в тюрьму, либо в ГУЛАГ, либо в психушку. И, к сожалению, люди до сих пор этого боятся. Особенно взрослое поколение.

Родители наших родителей это послевоенные, травмированные до ужаса люди. Плюс Советский Союз активно пропагандировал то, что ваша семья это государство. Когда СССР развалился, для моих родителей, как и для многих других, это был сильнейший шок.

По сути, мы дети родителей, которые стали жертвами социального эксперимента. Поэтому сейчас приходится отстраивать свою идентичность, понятие социума и ценностей, которые мы хотим нести дальше.

Позже моя семья поняла и приняла, что психотерапия не секта, а я здоров. И теперь все спокойно относятся к психологии и сестра ходит к психологу».

«Я недавно вспоминала это ощущение, когда приходишь в гости в коммуналку к друзьям, а там за стеной, например, бабушка умирает, или какой-то дядька пьяный сидит, — добавляет Яся. — Все эти маленькие квартирки, никакого личного пространства. Мы до сих пор выходим из этого ада. И идея, что можно разговаривать, и никто тебя не осудит за это только появляется».

Травмы советского прошлого передались по наследству даже тем, кто родился в независимой Украине. В «Моей комнате» говорят, что многие парни и девушки все еще боятся чувствовать себя и слышать свои желания.

«Я у своей мамы, например, спрашивала: “А почему ты поступила в такой университет?” Она отвечала: “В наше время было два варианта КМУ и КПУ” “куда мама устроит” и “куда папа устроит”. А возможности самой прийти к той или иной специальности не было», — утверждает Олинга.

Я недавно обсуждала это со своим терапевтом. Она объяснила, что все родители во времена Совка читали Бенджамина Спока. А он учил младенцев пеленать, как солдатиков. А еще кормить строго пять раз в день, когда вам захочется, а не когда у ребенка появится желание.

Такие истории блокируют наши внутренние “хотелки”. В итоге в 25 лет какой-нибудь парень из IT-компании не понимает, что всю жизнь хотел писать музыку, а не код».

В «Моей комнате» утверждают, что психологи в Украине часто сталкиваются с сопротивлением и страхами. 

«Очень часто люди спрашивают у меня: “А ты меня не бросишь, если я скажу, что плохо думаю о маме?”. Или: “А начальника можно козлом обозвать сейчас здесь?” Да, можно! Именно здесь и нужно. И это все еще сидит и в молодых ребятах, и во взрослых людях, которые много чего попробовали, — утверждает Яся.

В Штатах и Европе походы к психологам входят в страховку, по умолчанию есть возможность бесплатно обратиться к специалисту. На работе могут увидеть, что у сотрудника проблемы и отправить к психологу. А у нас вопрос №1 у HR: “Как сказать сотруднику, что он выгорел?” Или: “Как отправить его к специалисту, чтобы он не сказал, что мы злодеи?”».

Еще один миф гласит: вместо общения с психотерапевтом лучше обсудить проблему с друзьями или близкими в неформальной обстановке. Чаще всего люди не обращаются к специалисту именно из-за этой стигмы. Но на самом деле друзья не всегда помогают найти верное решение, а иногда лишь усугубляют ситуацию.

«Допустим, что я пойду к друзьям и расскажу за бутылочкой пива, что мне плохо, — моделирует ситуацию Ваня. — Я рассказываю им ситуацию, а они смеются или говорят, что я поступил неправильно. В терапии такого нет. Что бы ты не принес психотерапевту, это считается важным, исключительно твоим. Это и есть способ разделить твои душевные страдания, этот груз с терапевтом, которому это действительно интересно».

В «Моей комнате» говорят: если страшно сразу говорить психотерапевту о своих проблемах и страхах, можно делать это постепенно.

«В первое время ты выстраиваешь с терапевтом доверие по крупицам, — объясняет Олинга. — Это не так, что ты пришел на прием к проктологу и должен выкладывать срочно все, что у тебя было. Просто есть человек, который готов быть рядом, не глумиться над тобой, не оценивать и не осуждать».

Более того: если страшно говорить терапевту правду, можно умолчать о чем-то или даже наврать.

«Если ты хочешь посмотреть, как психотерапевт отреагирует на что-то, расскажи какую-нибудь ересь, — советует Яся. — Или раскрой только маленький кусочек и скажи: “Я только об этом могу говорить”. Терапевт задаст тебе вопросы, послушает, отреагирует.

Терапевт может дать опыт безусловного принятия всего, что ты натворил. Даже если сделал ужасную штуку и сгораешь от стыда — если ты уже пришел, это первый шаг к признанию проблемы. И поэтому человек, который тебя слушает, это очень ценит».

В «Моей комнате» заверяют: важно понять, что зачастую психотерапевт прошел через свой жизненный путь, нередко — очень травмирующий. И пережил его именно потому, что когда-то сам решился пойти к специалисту.

«Чаще всего в психотерапевты идут, потому что есть определенный жизненный опыт, который ведет тебя так или иначе, чтобы его осмыслить, прожить, понять, зачем это было в твоей жизни, — говорит Ваня.  

Часто у вас с психотерапевтом происходит взаимный процесс исцеления. Когда вы приносите ему свою боль, а она у него еще не проработана, он с радостью сделает это вместе с вами».

При упоминании слова «психолог» у многих в воображении всплывает кушетка с лежащим пациентом и закрытое пространство, в котором вы находитесь тет-а-тет со специалистом. Однако, это также миф: подобные «декорации» характеры для психоанализа, а не психотерапии.

Сейчас Яся и Ваня учатся на психоаналитиков. Яси — классическому фрейдистскому психоанализу, Ваня — юнгианскому.

«Психоанализ это как кибернетика, — подчеркивает Яся. — Ты ныряешь в это все, каждую оговорку свою разбираешь. Психотерапия это немного другое. Она решает проблемы эмоциональных травм. Анализ тоже решает, но сильно дольше».

От человека к человеку

«Моя комната» работает в двух направлениях — с людьми (B2C) и с бизнесом (B2B). Хотя между собой в команде называют оба как human to human — «от человека к человеку». И думают о том, как их соединить.

«B2C это работа в рамках интенсивов и длинных курсов, когда мы постепенно помогаем человеку прийти к себе. Очень простая, но на самом деле сложная задача понять, что меня сейчас парит, что обо мне думают другие, — объясняет Ваня.

B2B-направление открылось в конце прошлого года, когда мы находились в состоянии полуотчаяния: дом [предыдущий офис компании — «Люк»] дорого стоит, нужно выплачивать зарплаты. Мы написали многим нашим знакомым из IT, и они сказали: “Давайте попробуем, у нас в команде сейчас все на удаленке выгорели”. Мы сделали, и получилось, у нас очень много айтишки поработало.

Наша миссия настолько качественно оказывать услугу, чтобы мы стали ненужными. То есть научить команду коммуницировать на человеческом уровне, самостоятельно находить общий язык и решения своих конфликтов».

В работе с командами участники «Моей комнаты» применяют свой собственный коллективный опыт выхода из кризисных ситуаций. А еще — говорят с людьми не заумными терминами, а максимально простым и понятным языком.

«Во время карантина мы стали думать, что же все-таки у нас получилось, — вспоминает Олинга. — И пришли к тому, что это команда. Внутри команды нам удалось создать пространство, в котором каждый может развиваться, говорить свободно о том, как себя чувствует. И мы поняли, что можем передавать этот опыт другим командам».

В «Моей комнате» говорят, что у всех команд приблизительно одинаковые проблемы. Нынешний кризис, например, во многом связан с карантином и вынужденной удаленной работой.

«Мы исходим из проблем, болей, которые есть у бизнеса, и готовы поддерживать и решать их в любой момент. Сейчас IT-рынок и вообще креативный бизнес пришел благодаря или вопреки карантину к кризису во взаимоотношениях, — объясняет Яся.

Раньше сотрудники работали в офисе, все было под контролем, все на виду, можно поговорить здесь и сейчас. А когда все дома непонятно, например, сотрудник поесть пошел или просто забил на работу?

На этом этапе у бизнеса появляется новый большой запрос изменить и настроить отношения внутри команды. Помимо тимбилдингов мы помогаем командам работать с конфликтами, учим ненасильственно общаться.

Не говорить, как нужно делать, а спрашивать: “Как ты можешь это решить? Что тебе для этого нужно? Вдруг я могу тебе помочь?”».

Теоретически B2B-направление ставит своей целью решение исключительно рабочих моментов. Но в процессе участники команд находят ответы и на проблемы вне работы. При этом часто приходят к тому, что такие проблемы есть у многих и они не одни.

«Мы на работу “приносим” всю свою жизнь и близких, поэтому нет смысла это разделять, — утверждает Яся. — Люди дают нам обратную связь. Например, говорят: “Мне это больше в семье помогло” или “Я понял, как с женой говорить” или “Я на ребенка теперь не кричу, потому что поняла, чего он хочет”.

И на интенсивах, и на курсах мы точечно берем одну боль. Люди под нее собираются и им вместе становится легче ее решать. Можно самому прийти, а можно завести всю команду, и мы для нее сделаем этот курс по-другому.

Хочется давать людям ощущение, что они молодцы, очень многого добились, просто часто забывают это замечать. И мы хотим, чтобы они не забывали».

Среди самых распространенных «болей», на которые указывают участники, в «Моей комнате» называют тревогу, мысли о том, что подумают другие, прокрастинацию и проблему самоидентификации. Именно этот вопрос в «Комнате» считают отправной точкой, с которой стоит начинать работу над собой.

Для этого в компании запустили курс «Кто я?» — 21-дневный онлайн-марафон «имени себя», который к тому же помогает развеять первичные страхи перед психотерапевтами.

«Мы как будто ступенька перед походом к терапевту, — объясняет Яся. — Ты можешь прийти в “Комнату” и попробовать, как это работает. Именно так и родился курс “Кто я?”».

«В рамках курса каждый день человек получает новое видео с какой-то раскрывающей теорией. Потому что нет информации, нет знаний, — объясняет Ваня. — И мы даем немного этой теории и самоаналитические задания.

Наша задача за 21 день привить привычку интересоваться собой. Развернуть фокус внимания с работы и коллег на себя. И в итоге научиться по-новому проживать и анализировать события».

«Во время этого курса тебе задают вопросы о твоей жизни, предках, людях, которых ты ценил или которые тебя когда-то обидели, — добавляет Яся. — Задача курса — собрать цельную картинку, от момента, когда ты еще не родился, до момента “здесь и сейчас” и даже будущего: “А что я хочу вообще делать дальше?”. К концу курса ты складываешь историю о себе».

***

Сегодня ментальное здоровье не только вырвалось из подполья, но и вышло «в тренд». При этом, создается ощущение, что на этой волне некоторые чрезмерно кичатся своими психологическими проблемами. В «Моей комнате» утверждают: говорить о своих проблемах нормально. И даже во всеуслышание на YouTube.

«На мой взгляд, это нормально, как и с любым трендом, — говорит Яся. — Вопрос в том, что это как хвастаться панкреатитом. Вскоре маятник качнется в другую сторону и мы будем много шутить о депрессии и биполярке. Но сначала в любом случае просвещение. Все должны выровнять социальное понимание ментального здоровья и отношение к нему».

Именно просвещение в «Моей комнате» называют одной из своих главных задач.

«Недавно мы всей командой собрались и согласились, что мы — компания, которая топит за ментальное здоровье людей и бизнеса, — утверждает Ваня. — Мы наконец-то поняли, в каком мире находимся, кто мы такие, как можем себя позиционировать. Поэтому выбрали именно такое направление. Теперь хотим с этим поиграть и понять, куда сможем с этим выйти». 

Дмитрий Кузубов, фотографии — Екатерина Переверзева


«Люк» — це крафтове медіа про Харків і культуру. Щоб створювати новий контент і залишатися незалежними, нам доводиться докладати багато зусиль і часу. Ви можете робити свій щомісячний внесок у створення нашого медіа або підтримати нас будь-якою зручною для вас сумою.

Це зображення має порожній атрибут alt; ім'я файлу ptrn-1024x235.png