Люди
«В моей стране многие не отличают феминизм от ЛГБТ». Разговор с художницей из Кыргызстана Альбиной Блиновой

Недавно в Харькове завершилась художественная резиденция Open Place. В рамках резиденции художники и художницы из постсоветских стран переосмыслили советское наследие и цену индустриализации.

«Люк» продолжает серию публикаций о резиденции и ее участниках. В предыдущем материале резиденты из Грузии Мишико Салакаури и Тико Имнадзе поделились с нами своими впечатлениями от столовой Госпрома, организации оперной арии в УФТИ и раскрыли инсайды о культурном коде Грузии.

Сегодня мы публикуем разговор с художницей и активисткой из Кыргызстана Альбиной Блиновой о феминизме, ЛГБТ+ и современном искусстве в условиях консервативного и религиозного Кыргызстана.

Недавно в Харькове завершилась художественная резиденция Open Place. В рамках резиденции художники и художницы из постсоветских стран переосмыслили советское наследие и цену индустриализации.

«Люк» продолжает серию публикаций о резиденции и ее участниках. В предыдущем материале резиденты из Грузии Мишико Салакаури и Тико Имнадзе поделились с нами своими впечатлениями от столовой Госпрома, организации оперной арии в УФТИ и раскрыли инсайды о культурном коде Грузии.

Сегодня мы публикуем разговор с художницей и активисткой из Кыргызстана Альбиной Блиновой о феминизме, ЛГБТ+ и современном искусстве в условиях консервативного и религиозного Кыргызстана.

Недавно в сети появилось видео, где к девушке в Кыргызстане пристает водитель такси. Как он выразился — из-за слишком коротких шорт на ней.

«‎От такого болезнь у мужчин появляется», «А что, если я тебя изнасилую?», «Тебя могут украсть и увезти в горы», — объяснял он свое поведение. 

В последние годы кыргызстанки стали чаще говорить о домогательствах на улицах, в общественном транспорте и на работе. 

«Я ехала по городу вечером на велосипеде и за мной увязался мужчина на машине. Я сказала ему, что не хочу знакомиться. Но он никак не отставал»,  — вспоминает Альбина Блинова, художница и активистка из Кыргызстана, приехавшая в Харьков для участия в резиденции Open Place.

Альбина — авторка баннера-открытки, обыгрывающего поздравление депутата Романа Нехорошкова с Днем святого Валентина. 

«В итоге  я “послала” преследователя,  — продолжает художница, — Он рассердился, выехал вперед, стал подрезать меня и давить. 

Я попыталась резко затормозить, но нога выскочила со стреп и я сильно ударилась о раму. Когда сзади приблизилась другая машина, он просто уехал». 

Альбина Блинова. Фото: Екатерина Переверзева

Рост интереса женщин к вопросам гендерного равноправия приводит в бешенство консервативную часть мужского населения Кыргызстана. Лишь четыре года назад в стране был принят закон, который предполагает наказание «за принуждение лиц, не достигших 17 лет, к вступлению в брак». Но несмотря подобные случаи происходят и в 2021 году. 

Правоохранительная система в Кыргызстане далеко не всегда выступает защитой для потерпевшей женщины. Многие дела, связанные с насилием в отношении женщин, не заканчиваются подачей заявления, а правоохранители часто попросту шутят над жертвами и их семьями фразами вроде «Готовьтесь теперь к свадьбе». 

«Была одна жуткая история: девушку украли, чтобы жениться на ней, — рассказывает Альбина. 

Родители об этом узнали, обратились в милицию. Позже девушку нашли, привезли в отделение вместе с похитителем, хотели оформлять уголовное дело.

Этот мужчина попросил милиционеров выйти, чтобы последний раз поговорить наедине с девушкой. Их оставили и он зарезал ее»

40 витязей с плетками

Прогрессивная часть населения Кыргызстана понимает проблему гендерной дискриминации, пытается поднимать этот вопрос на мирных митингах и маршах за права женщин. Например, на демонстрации 8 марта.

Однако такая повестка не находит поддержки среди консервативного большинства.

«Я шла на марш, но его сорвала группа неизвестных спортивного телосложения, — вспоминает Альбина. Порвали плакаты, нападали на участников, кидали в них яйца и мусор, препятствуя дальнейшему движению марша». 

Постоянные противники маршей за свободу — так называемые «Кырк-Чоро», или «40 витязей». Группа активистов от 25 до 40 лет держит под надзором нравственные и патриотические нормы в кыргызском обществе. Организация даже заключила меморандумы о сотрудничестве с Госкомитетом национальной безопасности Кыргызстана. 

«Во время феминале “Кырк-Чоро” пришли с плетками и заявили, что раньше женщин воспитывали мужчины, держа в руках плетки, — рассказывает Альбина. 

“Кырк-Чоро” прикрываются кыргызскими национальными традициями, но выполняют заказ власти никто из них не был задержан, были задержаны только участницы. 

Власть поддерживает их, потому что у них одна патриархальная повестка». 

Религия vs Cовременное искусство 

Современное искусство часто вызывает резонанс. В Кыргызстане это приумножается на религиозную традицию. Многие ортодоксальные мусульмане считают, что та свобода, которую пропагандирует современное искусство, не может быть принята верующими.

«Кыргызстан — довольно консервативная и религиозная страна, — подчеркивает Альбина. — Я училась в художественном училище. Многие студенты бросали учебу после второго курса из-за того, что мы начинали писать портреты, а это им запрещает вера».

Фото: Екатерина Переверзева

Каждый человек имеет свой внутренний уровень свободы. Его невозможно оценить. Также сложно понять, выходит ли он за грани в чьей-либо системе координат. 

«В стране много молодых художниц и художников, занимающихся современным искусством,  — утверждает художница. — Но большая часть населения, увидев в интернете выставку, начинает бурно осуждать, угрожать, всячески буллить. Это связано с чрезмерной религиозностью людей. Результат того, что в каждом селе по три мечети, а школа одна — старая и без ремонта».

Притеснения художников современного искусства, запреты на показ работ и срывы выставок в Кыргызстане уже стали обыденностью. 

«Обычная выставка, ничего не предвещает беды. И тут приходят “Кырк-Чоро”. По их мнению наши работы слишком фривольны, на них слишком обнаженные тела, — рассказывает Альбина. — Минкульт официально запрещает нам выставлять некоторые работы, нас цензурируют как художников».

Скрывать, бояться, скрываться 

Проблему принятия ЛГБТ-людей в Средней Азии можно просто вынести за скобки. На сегодняшний день в Кыргызстане не проводился ни один марш или митинг в поддержку ЛГБТ+. 

«Здесь многие не отличают феминизм от ЛГБТ, — утверждает Альбина. Если проходит марш в поддержку феминизма, его воспринимают как ЛГБТ-марш. К тому же многие воспринимают феминизм не как равноправие, а как матриархат».

Фото: Екатерина Переверзева

ЛГБТ-люди вынуждены скрывать свою идентичность от родственников, друзей, живя в постоянном страхе быть избитыми или убитыми. Многих выгоняют из дома, от многих отказываются родители. 

«Я была в шелтере для ЛГБТ-людей, — вспоминает Альбина. — Там можно пожить, если тебя выгнали из дома, или просто прийти высказаться. Моя подруга работала там. Я приходила узнавать как дела, нужна ли помощь.

Однажды туда пришел пожилой мужчина из деревни и признался, что он гей. В его голосе звучало огромное чувство вины. Он думал, что чувствует неправильно, потому что чувствует не так, как все. Считал, что это не его природа, а в нем сидит бес».

Конфликт эпох

Социальные роли и ожидания общества часто не позволяют людям жить так, как они хотят. Поведенческие стереотипы мешают и мужчинам, и женщинам в равной степени. 

«Мой знакомый постоянно ругается с мамой из-за того, что ему 30, а он все еще не женат, — рассказывает Альбина. — Социальные ожидания очень давят на него. Сейчас он хочет учиться и развиваться, а не создавать семью». 

Фото: Екатерина Переверзева

Веками в Кыргызстане женщине отводилась единственная роль — быть матерью и хозяйкой. Любые несоответствия общепринятым нормам карались позором и полным непониманием со стороны даже самых близких людей. 

«В Кыргызстане считается, что на руководящих должностях должны быть мужчины, — утверждает художница. — “Женскими” профессиями считаются секретарша, учительница, уборщица, повар, швея и подобные. 

Часто мужья и этого не разрешают. Они считают, что женщины должны сидеть дома, ухаживать за детьми, обхаживать мужа, заниматься уборкой и готовкой еды. 

Мне нравится, что в Харькове очень часто можно встретить женщину-полицейскую или женщину в военной форме. В Кыргызстане этого пока нет.

Нас, женщин, порой мешают с дерьмом, а порой бьют и даже “ненароком” убивают. Нас не слышат. Не слышат, как мы задыхаемся. 

Иногда мы даже завидуем мужчинам, что они родились мужчинами, а мы “слабым полом”, который можно один день в году “побаловать” цветами и сводить в кафе, а в остальные дни использовать как хочешь. И после всего этого они заявляют, что это экстремизм». 

***

В современном обществе те, кому не все равно, не проходят мимо, даже если вопросы ЛГБТ+ или харассмента сегодня не касаются их лично. 

Они не живут по принципу «со мной такого не было, я надеваю правильные вещи, а вечером сижу дома».  Не оценивают людей, исходя из внешнего вида, гендера и сексуальной ориентации. Поддерживают малозащищенные группы и выступают за урегулирование их прав на законодательном уровне. 

Ведь всегда может наступить точка невозврата, как в известной цитате Мартина Нимеллера: «Когда они пришли за мной — заступиться за меня было уже некому».

Анна Климова, фотографии — Екатерина Переверзева и из архива героини, обложка — Екатерина Дрозд


«Люк» — це крафтове медіа про Харків і культуру. Щоб створювати новий контент і залишатися незалежними, нам доводиться докладати багато зусиль і часу. Ви можете робити свій щомісячний внесок у створення нашого медіа або підтримати нас будь-якою зручною для вас сумою.

Це зображення має порожній атрибут alt; ім'я файлу ptrn-1024x235.png